Договор о СНВ аналитики называют краеугольным камнем в российско-американских оношениях. Насколько это соответствует действительности, "Голосу России" рассказал директор Международного института политической экспертизы Евгений Минченко.

- Можно ли назвать процесс вступления в силу Договора о СНВ одним из ключевых в отношениях России и США?

- По большому счету у нас не так много пересечений с американцами в сфере безопасности. И проблематика ядерного разоружения является ключевой.

- А есть ли на сегодняшний момент между двумя странами какие-то противоречия и чего они касаются?

- Ключевые вопросы для Штатов сегодня сосредоточены в сфере, на которую Россия особого влияния оказать не может.

Например, Иран. У нас на самом деле не так много возможностей для того, чтобы воздействовать на Иран, хотя и так Россия пошла на серьезные уступки, отказавшись от поставок туда противоракетных комплексов. Афганистан - не очень большая возможность для того, чтобы воздействовать на этот регион.

Что касается Северной Кореи, то там гораздо больше возможностей воздействия у Китая, чем у России. Но все это как раз те точки, которые сегодня для Штатов являются ключевыми, и где роль России, хотя и присутствует, но не является ключевой.

- Этот Договор заключен на 10 лет или больше, как говорят некоторые эксперты. Дальше можно ждать какого-то продолжения?

- Я думаю, что на самом деле мы вышли на оптимальный уровень количества боезарядов и носителей. И, скорее всего, действительно это может продолжаться.

Но есть ключевая для России проблема - это проблема американской ПРО, которую те будут продолжать развивать. И вопрос в том, не получится ли так, что через 10 лет новая система ПРО будет в состоянии блокировать то количество носителей и боезарядов, которое будет оставаться у России.

Конечно же, с одной стороны, обнадеживают предложения России тоже принять участие в создании этой глобальной системы ПРО. Но надо понимать, что для этого должен быть принципиально иной уровень доверия.

Мы, конечно же, продвинулись вперед по сравнению с тем временем, когда Путин на этом же самом форуме произнес свою знаменитую мюнхенскую речь. Но, конечно же, инерция недоверия остается очень высокая.

И потом, как говорил Владимир Путин, дело не в намерениях, а в возможностях и потенциалах. Поэтому сейчас следующий вопрос - это система глобальной ПРО, сотрудничество в этой сфере России и Соединенных Штатов Америки, их партнеров по НАТО. И тут, к сожалению, пока еще больше вопросов, чем ответов.

- В чем можно найти компромисс в вопросе системы ПРО и в сотрудничестве?

- Тут Россия все-таки хочет, чтобы был какой-то принцип двух ключей. А у американцев логика такая, что мы просто входим как составная часть в эту глобальную систему с натовским командованием. Это Россию, естественно, не устраивает.

Сейчас опять начинаются какие-то странные телодвижения в Сенате США, когда отдельные сенаторы говорят, что, может быть, надо размещать системы ПРО в Грузии. А учитывая совершенно недавнюю войну на Кавказе, вряд ли Россия это может воспринимать как дружественный шаг.